Ни одного апостола, ни одной магдалины
знал что это не просто.. они не помнят малины
в молоке или прямо так - с ветви дрожащей
они едят йогурты, считая их настоящим

по берегу, берегу, берегу.. вдоль океана
они открыли америку и закрыли нирвану
из земли добыли всё золото.. очередь нефти
неужели больше нет никого, вычеркнутого из смерти

смеюсь а они рыдают.. плачу - они хохочут
и все во тьме исчезают чуть ближе к ночи
и никто из них не смеётся.. каждый страдалец
покажи пальцем на солнце - смотрят на палец

господи нафиг мне эта чаша.. ошибка в расчётах
эта жизнь только наша.. а их вся в заботах
они не умеют смеяться даже при виде апострофа
ни одной магдалины.., ни одного апостола

я ходил юзом блюзом и раком
подъезжал на козле к ним, подбегал кошкой, собакой
приходил дед морозом, клоуном, участковым..
они не смеются.. им нужно иного

они хотят нового.. им всё надоело
пырни их ножом в подворотне - это другое дело
но всё равно.., даже не улыбнутся
я не знаю что с ними делать.., они не смеются

отец мой.. их сады везде гефсимански
я устал их смешить.., щекотать, ставить банки
они слишком серьёзны, слишком готовы к смерти
так дай же им золота.., налей им по горло нефти

дай им чего захочется.. пусть в этом потонут
отними моё одиночество.. верни меня в омут
раствори в бессмысленном смехе ныне и присно
здесь любого мессию превращают в артиста

это смешно господи.., но смешно только сверху
а на красной их площади - не до смеха
начнёшь хохотать – поймают, завалят, стреножат
и семь шкур начнут драть с единственной кожи

нет апостолов, нет магдалин.., клоуны разбежались
выход как вход один - слёзы и жалость
слёзы и жалость отец., жалость и слёзы
похоже это конец.. похоже что поздно

радость, смех от проблем - считают увечьем
ты отец их тотем обещавший им вечность
и они тебе молятся.. и лбами до крови бьются
но они не смеются отец.. они совсем не смеются

видимо это конец.. они уже не смеются..